Category: праздники

Category was added automatically. Read all entries about "праздники".

Война на Севере

Эпиграф

"… Не торговал мой дед блинами,
Не ваксил царских сапогов,
Не пел с придворными дьячками,
В князья не прыгал из хохлов,
И не был беглым он солдатом
Австрийских пудреных дружин;
Так мне ли быть аристократом?
Я, слава Богу, мещанин…"
Война на Севере

А вот о праздниках.

Русские, ведь сегодня наш праздник! 4 ноября - хороший день, спору нет, 12 июня - аж скулы сводит от радости, но именно сегодня наш праздник!

День Кирилла и Мефодия, сделавших для нас больше, чем кто бы то ни было в истории - они нам дали азбуку, слово, нет, не так - Слово!
Два монаха - дипломаты, разведчики, миссионеры, святые, взявшие наших предков под крыло византийской культуры, приобщившие нас к христианским народам, давшие нам место у неиссякаемого источника Божьего Слова, которое звучит с тех пор и на русском языке!
Именно эти фигуры в монашеских клобуках в основе русской литературы, начиная с Повести о Законе и Благодати, Повести Временных Лет, именно они в начале нашей истории, с их приходом оформившейся и ставшей летописной.
Слава двум братьям, увидевшим в славянах искру Божию и затеплившим свечу нашей памяти, простирающейся в прошлое! Свечу, о которой Симеон Гордый сказал: "…дабы не престала память родителей наших и наша, и свеча бы не угасла…"
С праздником, друзья!
Война на Севере

Комдив

Писал комент в ФБ и вспомнилось, как однажды Скок на каком-то сборе, когда очередной московский визитёр (то ли Сосковец, то ли Дима Якубовский, не помню уже…) призвал нас задуматься о зарабатывании денег, громогласно заявил: "Вооружённые Силы не предназначены для зарабатывания денег. Они предназначены для того, чтобы их тратить. Попросту говоря - перерабатывать квадратный хлеб в круглое говно!"

IMG_3913.jpg

Николай Алексеич Скок - первый командир Удалого, командир 10 брплк, а затем 2 дплк. Небольшого роста, лысый, несдержанный на язык, но вместе с тем дипломатичный и жовиальный, лихой моряк и человечный командир, умел рубить сплеча, но предварительно подумав. Белорус. Любимый всеми и любящий Таисью, которая легко и непринуждённо руководила им, как только он оказывался в пределах досягаемости: но это происходило редко - моряк потому что.
Меня звал ПГВ, в минуту раздражения - Пашабл…ть!

Помню и люблю.
Война на Севере

Фото

Моя самая лучшая фотография в форме была в лейтенантском удостоверении личности.

Мы фотографировались ещё будучи курсантами - в ателье на Зыхе лежало несколько тужурок и рубашек, на любой размер. Никакой организации увольнения уже не было и в помине - нас пропускали на КПП просто так, без увольнительных, в робе, в шитых-перешитых мичманках...

Удивительно светлое время, щедро наполненное жарким бакинским солнцем, любовью и доброжелательностью всего окружающего мира, ожиданием новой жизни - лейтенантской, офицерской.

Фотографировали нас на стационарную камеру - на треноге, деревянную, обтянутую кожей, объектив на мехах. Мастер - армянин,- очень внимательно отнёсся ко мне, неоднократно подскакивал, поправлял причёску, наклонял голову, заправлял воротник...

В комнате кроме него крутилась ещё какая-то молодая девушка, почти девочка - то появится, то снова исчезнет. "Дочка,"- сказал фотограф, отследив мой недовольный взгляд на очередное появление этой стрекозы. "Дочка… Шляется здесь… Мы тут важным делом заняты, на удостоверение фотографируемся, а она тут подолами крутит," - подумал я и настроил на физиономии серьёзное выражение.

"Снимаю!" - и в этот момент из-за портьеры выглянуло девичье личико и состроило совершенно очаровательную гримаску!
Так я и запечатлился на первой в жизни офицерской фотографии с улыбкой во весь рот.

Это удостоверение у меня в 95 году украли на "Североморске", тогда ещё "Симферополе", вместе с бумажником, правами и документами на машину. Жаль фотку - ни на одной я больше так не улыбался.
Война на Севере

Лёгость

Швартовка - момент обострения всех чувств, момент расширения запаса командных слов, момент истины в корабельной жизни. Можно сколько угодно бороздить полигоны, применять оружие, сдавать курсовые задачи на отлично и хорошо, можно привести с моря благодарность Полюса и/или Звезды, но всё это будет смазано одним корявым подходом к причалу на глазах оперативной службы, друзей-командиров и всяких зевак, которых именно в этот момент хоть отбавляй..

И никому не докажешь, что на этом восьмом причале вечно течения закручивают так, что ни в один атлас схему этих течений не примут, или что механик опоздал с реверсом, а рулевой-дятел воронежский переложил руля, в результате чего сила набрасываемой струи…

Или штурман, замечтавшийся о карьере ВМАТ, прохлопал поворотный пеленг, и пришлось выкручиваться, как муха на стекле, разве что не жужжа.
Или рогатые на юте бросательный подать не смогли - силёнок не хватило добросить, ветер-то отжимной, нужно же было постараться…

Так вот, подают бросательный с помощью небольшого мешочка на конце. Именно он делает бросательный бросательным. В мешочках разные компоненты бывают - подходящие по размеру булыжнички, как правило. В хорошей морской практике (поговаривали ветераны) - свинцовая дробь в парусиновом кисете, или песок.



Этот увесистый предмет русские моряки нежно именуют лёгостью. Лёгость, а не лёгкость, как пытались втолковать нашему боцману мичману Фрипте некоторые выходцы из небольших городков Нечерноземья. Выходцы имели на плечах лейтенантские погоны, и Фрипту сатанел, смешно топорщил нафабренные усы, краснел, явственно чуя в этих растолковываниях пошлые намёки на его молдаванское происхождение и личные сложные отношения с великим и могучим.

Конечно, лёгость. Но весит она граммов под 300-400, и забросить её со скользкой палубы метров хотя бы на 20-25 не так уж легко. А когда тебе в лицо ветер, мокрый снег, то и подавно. Несколько безуспешных попыток подать бросательный срывают предохранительные клапана у командиров, и целясь кормой в торец причала с расчётом вывернуть в нужный момент и на инерции закатить корабль параллельно причалу, они наваливают его бортом на кранцы, а на хорошем ходу - и на сам причал, срывая название, навсегда оставляя на борту продольные вмятины.

При взгляде на них у командиров портится настроения и последствия этих смотрин долго ощущают на себе боцман, старпом, командиры ютовых и баковых швартовных групп...
Так вот, неоднократно испытавши на себе командирский гнев по поводу низкой морской выучки боцманов и прочих "лопат и сапогов" из ютовой швартовой команды, в очередной раз лажанувшихся на подаче швартовов, Фрипту решил отработать заброс лёгостей до автоматизма.

Во вторник - святой день занятий по специальности, святее только понедельник,- на арагубском плацу на расстоянии метров 12-15 друг от друга выстроились две шеренги матросов. В ногах одной из них лежали бросательные, снабжённые лёгостями. Фрипту провёл краткий инструктаж, продемонстрировал приём бросания предмета - а её бросают не гранатой, из-за плеча, а почти как лассо, раскручивая конец на руке, - и дал команду приступить.

Как и всякий боцман, Фрипту был изрядно прижимист, и на тренировку он принёс не штатные бросательные с красивыми сплетёнными лёгостями, а некие верёвочки, к которым его любимец Заурбек подвязал мешочки из разодранной простыни. В мешочках был не свинец, а булыжники с осушки - Фрипту довольно верно рассудил, что собирать рассыпавшуюся дробь с плаца будет затруднительно, а камней ещё наберём.

И именно эта здравая мысль и скупердяйство стали причинами его длительной покладки в госпиталь с черепно-мозговой травмой: раскрутившаяся лёгость оторвалась от верёвочки и прилетела Фрипте прямо в лоб, освободившись по пути от оболочки из простыни.

Хирург, чинивший череп боцмана в видяевском госпитале, узнав обстоятельства, долго не мог поверить, что слово лёгость имеет место быть в русском языке, а по поводу травмы заметил, что "жадность фраера сгубила - от свинцовой дроби было бы только сотрясение мозга, то есть, фактически, ничего бы не было".

Такие дела.
Война на Севере

Кнехт

Тут пили кофе с училищным другом, вспомнили курсантский анекдот.

Курсанты ВВМУ редко застёгивают накладные воротники с полосками на внутренние пуговички выреза, к 3-4-5 курсу вообще, можно сказать, не застёгивают. А настоящая борзотень - это когда воротник не штатный, с синей подкладкой, а отрезанный от белой форменки: белая подкладка словно белое крыло, когда ветер поднимает её своим порывом...

И вот гуляет по г.Москва отпускник - в клешах, приталенной тёмно-синей форменке, беска на затылке и тд. Ветром сдувает незастёгнутый воротник и плавно кладёт его в грязную лужу - такой белый, такой голубой снаружи...
Что делать - достаёт из лужи, отжимает, аккуратненько складывает и в карман. И продолжает дефиле, ну, например, по улице Чкалова, была такая в советской Москве.

А навстречу патруль с Курского: "Товарищ курсант! Почему нарушаете?! Где воротник?!"

Начальник патруля чётко представлял себе воротник с тремя полосками, поэтому когда курсант продемонстрировал ему наличие суконного тёмно-синего воротника, намертво притаченного к фланке, то на некоторое время оторопел, но справился: "Не-е-ет, вы тут своими флотскими штучками мне мозги не парьте! У вас ещё один воротник есть… Как-то он у вас называется коротко… Забыл," - и с надеждой поглядел на нарушителя.

"Кнехт, - покаянно изрёк нарушитель,- кнехт он называется… Запачкался он, в лужу упал, товарищ старший лейтенант…", и достал из кармана злополучный элемент формы одежды.

Торжествующий старлей затребовал отпускной и на обороте написал: "Нарушение формы одежды в г. Москва - грязный и мятый кнехт носил в кармане."
___

Гюйс. Гюйс он называется.

Такие дела.
Война на Севере

Морской сборник



В марте исполнилось 165 лет старейшему русскому ежемесячнику журналу "Морской сборник". Судя по тем номерам, которые мне удавалось пролистывать за последние 15 лет, он представляет из себя сейчас жалкое зрелище. Даже сайта своего нет.

Не отдадут ли его в добрые руки? На аутсорсинг, не побоюсь этого слова.