Category: армия

Category was added automatically. Read all entries about "армия".

Война на Севере

Эпиграф

"… Не торговал мой дед блинами,
Не ваксил царских сапогов,
Не пел с придворными дьячками,
В князья не прыгал из хохлов,
И не был беглым он солдатом
Австрийских пудреных дружин;
Так мне ли быть аристократом?
Я, слава Богу, мещанин…"
Война на Севере

О дождевой форме одежды

Прибежавший оповеститель что-то напутал - машины у ДОФа уже не было. Ушла, не дождавшись штурмана, значит, тревога левая, в море не идём. Но на корабль нужно прибыть и отметиться, вот, мол, какой у нас штурманец бравый - с неба льёт, как из ведра, а он пешком 7 километров прошагал, лишь бы боевую готовность поддержать.
…Действительно - как из ведра. Зайду-ка я домой за зонтиком и начну движение по вьющейся вдоль сопок и озёр арагубской трассе.
...
Движение заняло у меня часа 3: потоки, льющиеся со склонов, попытки их обойти, и зонтик этот, который ломался ветром со всех сторон, и в конце пути окончательно свихнувшийся. В общем, на корабле я появился в тот момент, когда отбой уже прозвучал, но сход ещё не начался.

Дежуривший Юра Рыжков с сожалением поглядел на меня жалкого и мокрого: "Пашичка, тебя Витя ждёт, прям немедленно, "прям вот как придёт этот диссидент- сразу ко мне", не-не-не, вот не надо в каюту, и сухого не надо надевать - больше жалости вызовешь, иди, Пашичка, а я неподалёку буду, если что с бинтами и носилками…"

Виктор Николаевич Кислицын в ответ на моё "здравияжелаютащкомандирразрешитевойти" оглядел меня с головы до ног,под которыми растекалась лужа, и отрицательно покачал головой: "Не надо штурман, я сам к вам выйду". Вышел и начал внимательно меня осматривать, а в моей голове быстро проворачивались варианты моих преступлений и наказаний - опоздал, но прибыл, фуражка грибом, но насквозь промокшая и форма не определяется, воротник не застёгнут, но подбородок опущен, подбородок не брит, но я по тревоге...

- "Что это?! Что это вы держите в руке, штурман?!"
- …? (в уме, конечно, в уме)
- "В руке у вас что?! Что это за предмет?!"
- "Это был зонтик, товарищ командир!"
- "Зонтик? Что такое зонтик?"
- "Ну, зонтик, товарищ командир, вы что, смеётесь?"
- "Вы что - под дождём с зонтиком шли?!"
- "Так точно, пока не сломался!"

Витя забежал в каюту, порылся на книжной полке и сунул мне в руку тёмно-зелёную книжку, мы все её прекрасно знали - приказ Министра обороны СССР №250 "Правила ношения военной формы одежды…": "Ну ка, найдите мне там что-нибудь про зонтик…"

Взял я этот томик в руки и полистал, прекрасно зная, что нет там ничего про зонтик. Совсем недавно я этот приказ изучал, пытаясь найти там разрешение ходить с пластиковым пакетом Мальборо… Эх, думаю, пропал мой сход...

Так оно и оказалось. Командир приказал принести плащ-дождевик, выданный Родиной, и весь вечер мы с ним в коридоре изучали особенности его ношения и отдания чести на месте и в движении.

И вот ведь что - не ношу я с тех пор зонтики-то. Только над женой или ещё кем. А сам - либо в плаще/куртке, либо мокну.
Вот как отрезало - не ношу зонтики...
Война на Севере

Обсервация-69

По результатам дискуссии в ФБ с сожалением отметил, что существует непонимание того, что лейтенант - не офицер. Ну, офицер, конечно, но не офицер.

С потрясающей ясностью, доведённой до высшего градуса издевательства, это проявлялось на крейсерах пр.68 ЧФ. Там была такая команда: "Офицерам и лейтенантам построиться - ют, правый борт!" Или - шкафут, или в коридоре кают-компании, суть неважно. Офицерам и лейтенантам - вот, что важно.

Лейтенант из училища, академии ФСБ, МЧС или ещё какого заведения, пришпандоривающего погоны на плечи, офицером становится. И процесс этот проходит по разному: и по срокам - некоторым хватает года-двух, мне потребовалось около трёх-четырёх, а отдельные личности увольнялись, так и не став офицерами; и по содержанию - здесь всё зависит от первых командиров. В ВМФ - командиров кораблей, в ФСБ - не знаю.

И относиться к выходкам выпускников, надевших погончики с одним просветом и двумя звёздочками - их и погонами-то назвать трудно с высоты моих полковничьих))- относиться к их выходкам как к офицерским просто несерьёзно.

КБ-10 Амбарцумян говорил про таких: "Лейтенант пошёл нагел, туповат и членист". Вот и всё, собственно.

И самая большая лейтенантская удача - попасть под пресс командира, который калёным железом выжжет из него всю дурь, разглядит в нём задатки командные или специальные, и будет, ненавязчиво пиная, заталкивать его в офицерскую судьбу.

Повезло тем, кто встретил такого командира.

А у этих недоносков на гелендвагенах всё ещё впереди - эта история будет портить им кровь ещё долго. Тем, кого оставят.
Война на Севере

Про ядерное оружие

Когда-то давным-давно мне казалось, что Советский Союз (и я вместе с ним) испытывает острое чувство смущения от обладания ядерным оружием - ну, всякие пасхальные марши Бертран Рассел и прочая прогрессивная мировая общественность… Неудобно, мы ж, вроде, оплот и надежда, а вот империалисты нас заставили обзавестись.

Став военным, я, тем не менее, продолжал относиться к этой замечательной дубине, как к оружию Dies Irae - никогда! никогда!
А вот пожив последние двадцать пять лет, наконец-то уяснил всю полезность ракетно-ядерного арсенала со всеми его замечательными ипостасями в виде КРМБ, БРПЛ, ТЯО, РВСН и прочим.
Больше полезного, больше!
Война на Севере

Комдив

Писал комент в ФБ и вспомнилось, как однажды Скок на каком-то сборе, когда очередной московский визитёр (то ли Сосковец, то ли Дима Якубовский, не помню уже…) призвал нас задуматься о зарабатывании денег, громогласно заявил: "Вооружённые Силы не предназначены для зарабатывания денег. Они предназначены для того, чтобы их тратить. Попросту говоря - перерабатывать квадратный хлеб в круглое говно!"

IMG_3913.jpg

Николай Алексеич Скок - первый командир Удалого, командир 10 брплк, а затем 2 дплк. Небольшого роста, лысый, несдержанный на язык, но вместе с тем дипломатичный и жовиальный, лихой моряк и человечный командир, умел рубить сплеча, но предварительно подумав. Белорус. Любимый всеми и любящий Таисью, которая легко и непринуждённо руководила им, как только он оказывался в пределах досягаемости: но это происходило редко - моряк потому что.
Меня звал ПГВ, в минуту раздражения - Пашабл…ть!

Помню и люблю.
Война на Севере

Фото

Моя самая лучшая фотография в форме была в лейтенантском удостоверении личности.

Мы фотографировались ещё будучи курсантами - в ателье на Зыхе лежало несколько тужурок и рубашек, на любой размер. Никакой организации увольнения уже не было и в помине - нас пропускали на КПП просто так, без увольнительных, в робе, в шитых-перешитых мичманках...

Удивительно светлое время, щедро наполненное жарким бакинским солнцем, любовью и доброжелательностью всего окружающего мира, ожиданием новой жизни - лейтенантской, офицерской.

Фотографировали нас на стационарную камеру - на треноге, деревянную, обтянутую кожей, объектив на мехах. Мастер - армянин,- очень внимательно отнёсся ко мне, неоднократно подскакивал, поправлял причёску, наклонял голову, заправлял воротник...

В комнате кроме него крутилась ещё какая-то молодая девушка, почти девочка - то появится, то снова исчезнет. "Дочка,"- сказал фотограф, отследив мой недовольный взгляд на очередное появление этой стрекозы. "Дочка… Шляется здесь… Мы тут важным делом заняты, на удостоверение фотографируемся, а она тут подолами крутит," - подумал я и настроил на физиономии серьёзное выражение.

"Снимаю!" - и в этот момент из-за портьеры выглянуло девичье личико и состроило совершенно очаровательную гримаску!
Так я и запечатлился на первой в жизни офицерской фотографии с улыбкой во весь рот.

Это удостоверение у меня в 95 году украли на "Североморске", тогда ещё "Симферополе", вместе с бумажником, правами и документами на машину. Жаль фотку - ни на одной я больше так не улыбался.
Война на Севере

Лёгость

Швартовка - момент обострения всех чувств, момент расширения запаса командных слов, момент истины в корабельной жизни. Можно сколько угодно бороздить полигоны, применять оружие, сдавать курсовые задачи на отлично и хорошо, можно привести с моря благодарность Полюса и/или Звезды, но всё это будет смазано одним корявым подходом к причалу на глазах оперативной службы, друзей-командиров и всяких зевак, которых именно в этот момент хоть отбавляй..

И никому не докажешь, что на этом восьмом причале вечно течения закручивают так, что ни в один атлас схему этих течений не примут, или что механик опоздал с реверсом, а рулевой-дятел воронежский переложил руля, в результате чего сила набрасываемой струи…

Или штурман, замечтавшийся о карьере ВМАТ, прохлопал поворотный пеленг, и пришлось выкручиваться, как муха на стекле, разве что не жужжа.
Или рогатые на юте бросательный подать не смогли - силёнок не хватило добросить, ветер-то отжимной, нужно же было постараться…

Так вот, подают бросательный с помощью небольшого мешочка на конце. Именно он делает бросательный бросательным. В мешочках разные компоненты бывают - подходящие по размеру булыжнички, как правило. В хорошей морской практике (поговаривали ветераны) - свинцовая дробь в парусиновом кисете, или песок.



Этот увесистый предмет русские моряки нежно именуют лёгостью. Лёгость, а не лёгкость, как пытались втолковать нашему боцману мичману Фрипте некоторые выходцы из небольших городков Нечерноземья. Выходцы имели на плечах лейтенантские погоны, и Фрипту сатанел, смешно топорщил нафабренные усы, краснел, явственно чуя в этих растолковываниях пошлые намёки на его молдаванское происхождение и личные сложные отношения с великим и могучим.

Конечно, лёгость. Но весит она граммов под 300-400, и забросить её со скользкой палубы метров хотя бы на 20-25 не так уж легко. А когда тебе в лицо ветер, мокрый снег, то и подавно. Несколько безуспешных попыток подать бросательный срывают предохранительные клапана у командиров, и целясь кормой в торец причала с расчётом вывернуть в нужный момент и на инерции закатить корабль параллельно причалу, они наваливают его бортом на кранцы, а на хорошем ходу - и на сам причал, срывая название, навсегда оставляя на борту продольные вмятины.

При взгляде на них у командиров портится настроения и последствия этих смотрин долго ощущают на себе боцман, старпом, командиры ютовых и баковых швартовных групп...
Так вот, неоднократно испытавши на себе командирский гнев по поводу низкой морской выучки боцманов и прочих "лопат и сапогов" из ютовой швартовой команды, в очередной раз лажанувшихся на подаче швартовов, Фрипту решил отработать заброс лёгостей до автоматизма.

Во вторник - святой день занятий по специальности, святее только понедельник,- на арагубском плацу на расстоянии метров 12-15 друг от друга выстроились две шеренги матросов. В ногах одной из них лежали бросательные, снабжённые лёгостями. Фрипту провёл краткий инструктаж, продемонстрировал приём бросания предмета - а её бросают не гранатой, из-за плеча, а почти как лассо, раскручивая конец на руке, - и дал команду приступить.

Как и всякий боцман, Фрипту был изрядно прижимист, и на тренировку он принёс не штатные бросательные с красивыми сплетёнными лёгостями, а некие верёвочки, к которым его любимец Заурбек подвязал мешочки из разодранной простыни. В мешочках был не свинец, а булыжники с осушки - Фрипту довольно верно рассудил, что собирать рассыпавшуюся дробь с плаца будет затруднительно, а камней ещё наберём.

И именно эта здравая мысль и скупердяйство стали причинами его длительной покладки в госпиталь с черепно-мозговой травмой: раскрутившаяся лёгость оторвалась от верёвочки и прилетела Фрипте прямо в лоб, освободившись по пути от оболочки из простыни.

Хирург, чинивший череп боцмана в видяевском госпитале, узнав обстоятельства, долго не мог поверить, что слово лёгость имеет место быть в русском языке, а по поводу травмы заметил, что "жадность фраера сгубила - от свинцовой дроби было бы только сотрясение мозга, то есть, фактически, ничего бы не было".

Такие дела.
Война на Севере

Кнехт

Тут пили кофе с училищным другом, вспомнили курсантский анекдот.

Курсанты ВВМУ редко застёгивают накладные воротники с полосками на внутренние пуговички выреза, к 3-4-5 курсу вообще, можно сказать, не застёгивают. А настоящая борзотень - это когда воротник не штатный, с синей подкладкой, а отрезанный от белой форменки: белая подкладка словно белое крыло, когда ветер поднимает её своим порывом...

И вот гуляет по г.Москва отпускник - в клешах, приталенной тёмно-синей форменке, беска на затылке и тд. Ветром сдувает незастёгнутый воротник и плавно кладёт его в грязную лужу - такой белый, такой голубой снаружи...
Что делать - достаёт из лужи, отжимает, аккуратненько складывает и в карман. И продолжает дефиле, ну, например, по улице Чкалова, была такая в советской Москве.

А навстречу патруль с Курского: "Товарищ курсант! Почему нарушаете?! Где воротник?!"

Начальник патруля чётко представлял себе воротник с тремя полосками, поэтому когда курсант продемонстрировал ему наличие суконного тёмно-синего воротника, намертво притаченного к фланке, то на некоторое время оторопел, но справился: "Не-е-ет, вы тут своими флотскими штучками мне мозги не парьте! У вас ещё один воротник есть… Как-то он у вас называется коротко… Забыл," - и с надеждой поглядел на нарушителя.

"Кнехт, - покаянно изрёк нарушитель,- кнехт он называется… Запачкался он, в лужу упал, товарищ старший лейтенант…", и достал из кармана злополучный элемент формы одежды.

Торжествующий старлей затребовал отпускной и на обороте написал: "Нарушение формы одежды в г. Москва - грязный и мятый кнехт носил в кармане."
___

Гюйс. Гюйс он называется.

Такие дела.
Война на Севере

О звонках.

Звонки пронизывают корабельную жизнь. Ну, не совсем звонки, а колокола громкого боя, но в просторечии – звонки. Конечно, на крейсерах, где есть оркестровый штат, голосовые команды предваряет горнист, извергающий в микрофон мелодичные “Начать по распорядку” или “Слушайте все”. Он же (горнист) есть и на некоторых иных кораблях – без штатного оркестра,- командиры которых обострённо воспринимают соотношение водоизмещений, весов выстрелов главного калибра и количество ракет в залпе.

Но всё же, основа корабельной команды – звонки. В серой книжечке “Командные слова”, являющейся приложением к Корабельному уставу, звонки по командам распределены умело и с большим смыслом, позволяющим флотскому человеку ощущать себя в своей тарелке, что на рейдовом тральщике, что на авианосце.
Но как и манера командовать по линиям трансляции, так и манера звонить на каждом корабле своя.

Кстати, «звонить» означает нажимать на тангенту, снабжённую довольно жёсткой возвратной пружиной, и раскреплённую на фронтовой поверхности небольшого металлического корпуса, рассчитанного, как и любое другое корабельное оборудование, на 9G.

Вкратце, ликбез по звонкам такой:
- . – вызов рассыльного (один короткий);
- _ . – вызов дежурного по низам (продолжительный и короткий);
- _ _ - вызов дежурного по кораблю;
- _ _ _ - прибыл командир;
- _ _ _ _ - прибыл командир/нш соединения;
- _ _ _ _ _ - прибыл командующий объединением;
- _ _ _ _ _ _ - прибыл командующий флотом/Главком и далее…
- . . . . . . – Слушайте все;
- _________ - боевая тревога (непрерывный);
- ………… - аварийная тревога (25-30 коротких).

Длительность нажатия тангенты оговорена: короткий – 0,7 сек, продолжительный – 2 сек, непрерывный – 25-30 сек.

Так вот, о манере звонить. Она характеризуется различным подходом к продолжительностям звучания звонка, промежутков между ними, а также между группами звонков. Кроме того, в группе звонков, возвещающих о приходе/уходе начальников различных категорий, можно последний звонок делать коротким – означает «начальник сошёл», - это эскадренные понты.

Но бывает на кораблях период, когда звонки звучат одинаково и на скр пр.159А, и на ТАВКР пр.1143.5 – это время, когда приходят молодые лейтенанты, выверяющие продолжительности нажатия по секундной стрелке на часах 5ЧМ, висящих в рубке дежурного. Период этот короток – после первого же звонкового сигнала в уставном виде в рубке дежурного оживает динамик Каштана/Лиственницы (лампочка «Старпом»), далее следует выразительное внушение, иногда заканчивающееся командой «Сдайте дежурство».

После этого лейтенант некоторое время стажируется сигналопроизводству у послуживших комбатов/групманов, отрабатывая лихость и непосредственность воздействия на тангенту, формируя навык группировки звонков, заодно запоминая, что в микрофон Каштана/Лиственницы перед подачей голосовой команды дуть нельзя – есть несколько крепких выражений, напрочь отбивающих эту дурную привычку.
И корабельная жизнь вновь начинает течь по устоявшемуся руслу, направляемая звонками, заставляющими каждого члена экипажа отвлекаться от мероприятий распорядка дня…

В один из таких периодов прилёта птенцов-лейтенантов в каюте командира бпк «Маршал Василевский» оживлённо беседовали два Металла – легендарный Шальнов, изрядно обогативший фольклор 2 дивизии противолодочных кораблей, и вновь назначенный командир «Кулакова» Жоров.
Обсуждая перипетии кадровых назначений, действий на предстоящем призовом поиске пл, нестиранных вестовых и личности флагманских специалистов, они забыли и о жареной картошечке, и об отбивных.
Внезапно раздавшийся продолжительный звонок затормозил процесс разливания крепкого.
Шальнов прокомментировал: «Рассыльного ищут…», второй – «Нет, дежурного…», третий – «Я пришёл…», четвёртый – «Нет, комбриг…», пятый – «КАСАТОНОВ ЧТО-ЛИ?!», шестой - «КОМФЛОТА?!» (руки командиров начали судорожно застёгивать воротники рубашек и крепить расстёгнутые галстуки), седьмой – «Да это ж аварийная тревога!»…

Шальнов в два прыжка подскочил к пульту Лиственницы, ткнул в кнопку «Дежурный по кораблю»: «Дежурный, доложите обстановку, что случилось!!!»

Некоторое время в динамике слышалось дыхание, потом вздох, и: «Товарищ командир… Дублёр дежурного по кораблю лейтенант имярек… Я «Слушайте все» звонил, со счёта просто сбился…»
Война на Севере

О снежных заносах

Вспомнилось в рамках борьбы с режимом, поморозившим десятки людей на трассе Оренбург-Орск.

От Ара-губы до Североморска по шоссе в объезд Мурманска чуть больше ста километров. Из них примерно половина - по тундре, где нет ни одного посёлка, поста ГАИ и тп. Даже в хорошую погоду зимой наши военные машины ездили этим маршрутом полностью упакованные для возможной аварийной остановки: вязанка дров, канистра керосина/ бензина, не говоря о тулупе и валенках. Я сам в багажнике тройки возил полешко-другое, а бензин в канистре -святое дело...

...мобильников не было, кстати. Но рассчитывать на помощь проезжающих можно было до определённого времени - примерно до 96 года, потом перестали останавливаться, много было случаев всяких неприятных и кровавых.