?

Log in

No account? Create an account

"Веди"
Война на Севере
pavel_vish
Среди множества сигналов боевого эволюционного свода есть такие, которые ни слышать в эфире, ни видеть на фалах не хочется. Один из них – «Веди».
БЭС даёт ему единственную трактовку – «Ваш курс ведёт к опасности». Никогда я его не слышал в свой адрес, и слава Богу…

… Весеннее утро на 8 причале Североморска началось для меня с вызова в рубку дежурного по кораблю ещё до подъёма флага: «Паша, позвони своему флагманскому флотилии». Флагманский штурман флотилии капитан 1 ранга Удовица был человек немногословный, к шуткам не склонный, специалист высшего класса. Авторитет он был для меня безусловный, поэтому, когда после моего представления я услышал в трубке телефона не привычное «Павел Георгиевич, привет», а «Здравствуйте, товарищ старший лейтенант», то в животе похолодело. Пока Александр Ильич (первый штурман «Киева», кстати) хмыкал, прокашливался и продувал носовые, в моей голове крутились различные истории моих нарушений, недосмотров, разгильдяйства и тд – с какой начнёт? И что сказать в ответ, чтобы осталось время убежать в недосягаемую даль?

- Вы «Красную звезду» вчерашнюю читали?
- Нет, товарищ капитан 1 ранга, не успел…
- Ничего Вы не успеваеете. Меньше надо спать в вашем возрасте.
- Не сплю, товарищ капитан 1 ранга.
- Ещё и пререкается. Не пререкайся, старлей, иди, газету читай, первую страницу, потом перезвонишь…

Переход на «ты» оставлял надежду, что всё ещё наладится – но что там в газете? Звёздочка никогда не была нашим основным чтивом, как, впрочем, и «На страже Заполярья», которую остряки давным-давно переименовали в «На страже захолустья». На борту свежей явно не было – почта-то наша в Видяеве, ну, раздобуду где-нибудь…

«Паша, командир уже оборался, где ты ходишь, беги скорей к нему,» - сочувственные нотки в голосе дежурившего Кости Смирнова были последним гвоздём, заколотившим меня в гроб уныния и тоски. «Ну-с, товарищ штурман, почитайте,» - гуля в лбу Виктора Николаевича Кислицына горела красным, глаза прищурены, газета в вытянутой руке смята.

Статья, взволновавшая моих начальников, как по специальности, так и строевых, располагалась на первой странице. Витя аккуратно по линеечке подчеркнул название корабля, упоминавшегося в ней: «Сторожевой корабль «Ленинградский комсомолец» полным ходом двигался по Кольскому заливу. Но - то ли вахтенный офицер зазевался, то ли рулевой отвлёкся: корабль начал отклоняться от линии рекомендованного курса…» Далее расписывались опасности, поджидавшие Ленком в северном колене залива, и действия бравого расчёта поста рейдовой службы, отследившего опасное отклонение: «В эфире раздался сигнал «Веди!» - и корабль вернулся к плановому движению» и тд.

Холодок протянулся по позвоночнику – получение «Веди» от поста ничем хорошим для штурмана не светило. Как минимум - пересдача зачётов лично Главному штурману флота, а по плохому можно было и с корабля – «полированного крейсера» по меркам гремихинской ОВРы,- вылететь в ту же ОВРу. «Когда такое было?» – грозный вопрос командир вывел меня из печальной задумчивости. «Никогда не было,» - ответствовал я, лихорадочно перебирая в памяти последние выходы из Североморска. «Так идите и разбирайтесь, час вам на всё-про всё, откуда этот,- Витя вгляделся в подпись под материалом, – капитан 3 ранга Имярек взял всё это!»

Выскочив на причал, я помчался на ПРС мыса Алыш – мимо дивизийного домика, по валунам, ещё не сошедшему снегу… Старший расчёта – мичман одних лет со мной - сочувственно выслушал мой сбивчивый рассказ, принёс журнал контроля и принялся перелистывать страницы. Потом принёс журналы за прошлый год, но и там ничего не обнаружилось, да и не могло обнаружиться! «Ну, извини, Паша, давай чаю попьём, что-ли…» Какой чай: докладывать надо, звонить надо – я вновь помчался вниз по сопке.

А в это время Виктор Николаевич Кислицын методично доводил до инфаркта командира дивизии и начальника политотдела, требуя от них крови корреспондента «Красной звезды» на СФ: «Что значит «Мы не можем вызвать его»? А вы вызовите! Я хочу от него услышать извинения! Меня на весь военно-морской флот ославили! Вы хотите, чтобы я сам в коррпункт пошёл? Не хотите? Так вызывайте его сюда!»

Услышав из коридора отголоски этого спора, я понял, что время у меня есть и вновь сел на телефон у оперативного 10 бригады. Совсем недавно флагштурмана бригады Аббасыча Багирова перевели в помощники Главного штурмана флота и я рассчитывал на его содействие. «Какая помощь, Паша, что ты от меня хочешь? Штефанов видел уже статью, да. Что сказал? Усмехнулся, сказал «щелкопёры». Про тебя? Ничего не сказал, а что про тебя говорить? Ты что не знаешь, что бывает, когда «Веди» дают? Ты бы уже разорился. Как разорился? Да в кабак меня водить разорился, зачёты-то как пересдавать? Всё, отстань, не до тебя…»

Слегка успокоенный, я перезвонил на флотилию. Удовица, видимо, уже разобрался в обстановке: «Ну, проверил на Алыше? Я знаю, что ты там был, они мне перезвонили. Ладно, забудь,» - и положил трубку.

Потом были походы в редакцию «На страже Заполярья» - одиночные и совместные, с командиром… Но так и не встретился я с этим парнем, вставившим название моего корабля в рассказ о важной и нужной боевой работе постов рейдовой службы.

Витя мне потом разъяснил, что не просто так наше название ему дали – его, командира нашего беспокойного и неудобного, в очередной раз готовили к снятию, а он разворачивал очередной этап своей борьбы за правду, которая и привела его в 90-х годах к Рохлину, лишила семьи, нормальной человеческой жизни… Даже уволившись, он не успокоился и продолжал жить на Севере, переезжая из гарнизона в гарнизон, агитируя против ельцинской банды воров и мерзавцев. И умер в Полярном от сердечного приступа…

Может, это ему сигнал был, а он не разобрал его?