?

Log in

No account? Create an account

Гибель "Сокрушительного"
Война на Севере
pavel_vish
Взахлёб прочёл книжку Петра Зинченко "Боевые походы. Записки краснофлотца". Безыскусный рассказ о пережитом: чёрное - это чёрное, белое - это белое.

С автором я встречался в 91 году в Архангельске на мероприятии "Дервиш-91", посвящённому 50-летию первого конвоя. Простой старшина повоевал в годы войны на трёх флотах, побывал в Америке, участвовал в приёмке группы больших охотников и переводе их на СФ из Флориды.

Очень эмоционально он рассказывает о гибели "Сокрушительного", приводя подробности, о которых я раньше не слышал, видимо, они циркулировали в матросских кубриках в те годы. Решил поделиться, в кавычках - цитаты из его книги.

Эсминец проекта 7 «Сокрушительный». Северный флот. 1942 год.
«Эсминец проекта 7 «Сокрушительный». Северный флот. 1942 год.» на Яндекс.Фотках

Вместе с лидером «Баку» эсминец эскортировал транспорты конвоя QP-15, но утром 20 ноября 1942 года попал в жесточайший шторм: ветер 11 баллов, волнение моря 8-9. Корабли потеряли друг друга из виду, и эсминец вынужден был повернуть назад. В 14.30, когда «Сокрушительный» находился в точке 70° 30' с.ш. 43°00' в.д., в верхней палубе в районе 178-180-го шпангоутов образовалась трещина, быстро превратившаяся в разлом. Примерно через 3 минуты корма окончательно оторвалась и вскоре затонула. Оба гребных вала переломились.

"И тут раздался металлический треск, пламя разных оттенков осветило корму корабля и бушующее море. Все увидели, как корма стала быстро отходить от корабля. Из румпельного отсека на удаляющейся корме показались шесть моряков. Они махали руками, что-то кричали, но услышать их было невозможно. Все смотрели на них, слёзы текли, горло перехватывало, дышать было нечем, в голове стоял звон…"


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Корабль потерял ход, его развернуло лагом к волне. Положение было критическим. Находившийся поблизости лидер «Баку» сам получил серьезные повреждения (затоплены носовые отсеки, действующим остался только один паровой котел) и оказать помощи не мог. К месту аварии были высланы из Иоканги эсминцы «Урицкий» и «Валериан Куйбышев», а из Ваенги – «Разумный».


Посмотреть на Яндекс.Фотках

Спасательные работы проходили в тяжелейших условиях в течение двух дней. Взять на буксир аварийный эсминец не удалось – шторм рвал канат словно нитку, а потом и командир "Сокрушительного" Курилех отказался от буксировки.

"Но в эти трагические часы большинство командиров боевых частей и служб забыли о своём долге и чести офицера, утратили командный голос, долг коммуниста, превратились в сторонних наблюдателей. На верхней палубе отдавать приказы, руководить швартовыми работами, спасением моряков и поддержанием дисциплины приходилось не старшему помощнику командира Рудакову, а командиру минно-торпедной боевой части старшему лейтенанту Лекареву и командиру зенитной батареи Епикову.

…Руководил борьбой за живучесть не главный механик корабля Сухарев, а политрук Владимирский и главный боцман Сидельников…

…Всех подобранных из воды [после неудачной попытки спустить шлюпку] перевели в Ленинскую комнату… после принятия от находящихся здесь уже подвыпивших товарищей дозы спиртного они и вовсе развязали языки. [При переносе продуктов в кают-компанию с баталерки несколько матросов и старшин] хорошо запаслись спиртным, и вот теперь глушили страх до потери человеческого рассудка. Самое страшное, что эта кучка пьяных сумасбродов действовала пагубно на моряков, которые не щадя сил работали, чтобы продлить жизнь корабля… Пели [под баян], кричали кто во что горазд.
Гавришев, еле держась на ногах, поднялся на полубак, где находилась основная часть экипажа, и начал исполнять "Раскинулось море широко". Старший лейтенант Лекарев в пистолетом в руках заставил его спуститься в кубрик и предупредил всех: "При появлении на верхней палубе пьяных, потерявших рассудок, сброшу за борт".

Решили снимать с терпящего бедствие корабля экипаж. Это тоже сделать было непросто - швартовка бортами не удавалась, сильнейшие удары приводили к серьёзным повреждениям корпусов кораблей… Основная часть людей спаслась по канатной дороге, налаженной с "Куйбышева". На "Сокрушительном" этими работами руководил командир БЧ-3 Лекарев.

"На прощание Лекарев спокойным но властным голосом сказал: "Настал час покинуть корабль, так сделайте это с гордостью и достоинством советских моряков". Он подходил к каждому, подбадривал, советовал как вести себя в холодной воде (море - плюс 4, воздух - минус двадцать). Перед прыжком в воду он черпал из бака кружкой водку и заставлял выпить…

"Первая партия была переправлена без жертв, готовили вторую. Но тут с мостика спустилось на полубак командование: Курилех [командир], Калмыков [замполит], Рудаков [старпом], Исаенко, Григорьев, Сухарев [механик], связист и доктор. В момент опасности они бездействовали, сказались больными, а сейчас при первой же возможности кинулись спасать свои жизни…"

"… боцман Сидельников подошёл к старшине Баркову и, привязав ему на пояс маленький чемодан, сказал: "Береги пуще жизни". Когда Барков был поднят из воды, то он, как некоторые предыдущие, был без сознания. Вытащившие его из воды недовольно ворчали: "Сам спасается и тряпки тащит"… Чемодан открыли, а там маленький щенок…"

"К очередной группе… пристроились сильно пьяные Гаврилов, Швартовский, Кузьмин и другие [участники пьянки в Ленкомнате]. Одежда на них была странная - поверх краснофлотской формы они облачились в офицерские кители с орденами и кортиками, а также в кожаные регланы. Их появление возмутило остальных, но времени для принятия мер по поводу такого безобразия не было - торопили с "Куйбышева".

В конце концов «Куйбышев» принял на борт 179 человек, «Урицкий» – 11, «Разумный» – одного. В ходе спасательных работ погибли 14 человек, еще 6 – в момент аварии. К 15 часам 22 ноября на «Сокрушительном» оставалось 15 человек во главе с двумя офицерами – старшими лейтенантами Г.Е. Лекаревым и И.А. Владимировым. Но у находившихся поблизости кораблей кончалось топливо, и им пришлось уйти.

"На отходящих эсминцах ясно видели стоящих на ходовом мостике Лекарева, Владимирского, Сидельникова. Они прощально махали руками. Рядом с ними стояли Терновой, Зимовец и многие другие".

А посланный на смену ушедшим эсминцам «Громкий» тоже получил повреждения и повернул назад. Когда же до места катастрофы дошли тихоходные тральщики ТЩ-36 и ТЩ-39, эсминец найти не удалось – он погиб вместе с оставшимися на нем людьми.

"При высадке спасённых моряков на пирс офицеры эсминца "Сокрушительный" начали было командовать оставшимися в живых, но их команды повисали в воздухе, личный состав им не подчинялся".

Из воспоминаний Головко "Вместе с флотом" :" Жизнь все время вносит поправки в наши представления о людях. Владимиров, Лекарев и с ними 13 человек, оставшиеся на борту "Сокрушительного", скорее всего самые смелые люди из всего экипажа. Сердце сжимается при (мысли, что именно они могут погибнуть.

Курилеха придется отдать под суд. Это, бесспорно, трус, личность без стыда и совести, не имеющая понятия ни о чести командира, ни о долге настоящего человека. Досадно, что не распознал Курилеха раньше…

… Следствие по делу Курилеха и остальных закончено. Отданы под суд Курилех, Рудаков,Калмыков, Исаенко. Штурман, связист и лекпом отправлены в штрафной взвод. Пусть научатся смотреть в лицо опасности и постараются искупить свою вину перед теми, кто погиб на боевом посту, перед флотом, перед Родиной".






Вот он, Лекарев… Посмертно награждён орденом Отечественной войны 1 степени.