?

Log in

No account? Create an account

Полезный совет
Война на Севере
pavel_vish
О европейничаньи

Выражения типа «подражать Европе», «ориентироваться на Европу», «уподобляться Европе» - это, по сути, оксюмороны. Потому что Европа начинается там, где кончается подражание, ориентации и уподобления. Европейцы как раз никому не подражают, не уподобляются и не ориентируются ни на что, кроме собственных желаний и рациональных соображений по удовлетворению этих желаний. «Хочу то-то», «это достигается так-то, и понятно почему». Всё остальное подлежит критике, то есть небеспристрастному разбирательству, кому и зачем оно надо. Впрочем, и без критики европеец не будет делать непонятного, чтобы в непонятное не попасть.

Стать «настоящим белым человеком» не просто, а очень просто. Что хочешь и понимаешь как – делай. Чего не хочешь – старайся не делать, чего не понимаешь – тоже старайся не делать, если только не сильно заставляют. Но сам, по своей воле - не обезьянничай.

Конкретно по вопросу о «подражательстве». Решать надо только те задачи, которые перед тобой действительно стоят. Чужих задач решать не надо. Списывать чужие решения чужих задач – это вообще шиза. Надо сначала разобраться, что к чему и зачем. Если задача та же - можно... нет, не списать ответ, а разобраться в решении. Разобраться, блин, в решении, а не ответ списывать. Списывать нельзя. Нельзя списывать. Нельзя копировать, не понимая, как оно работает и почему. Даже если оно работает. От него, может, побочка есть, которая тебя угробит.

Иначе получится как с прыщавым девственником, который смотрит на старого развратника, мажущегося ртутной мазью, и сам начинает себе втирать то же снадобье, да ещё в двойной дозе. Потому что думает, что старый развратник так успешен с дамами «от этой самой мази». Хотя старикашка просто лечит очень неприятную болезнь, а ртутные препараты для здоровья не полезны… Впрочем, это ещё терпимо. Идейные «западники» идут дальше и предлагают не просто втирать мазь, а ещё и сифилисом заразиться. Дабы во всём уподобиться образцу.

Чтобы метафора не работала вхолостую – реальный пример. Вот у них там на Западе товарищи занимаются «борьбой с белым расизмом». Вполне возможно, что им это зачем-то нужно. Может, у них есть проблема с «расовой нетерпимостью» или там «чувством исторической вины за колониализм». Но это их дело. Нам надо спросить себя – у нас есть чувство вины за колониализм? Мы негров угнетали? Или хотя бы считали существами второго сорта? Нет, не угнетали, так уж получилось, на нашу долю не досталось. Вторым сортом тоже особо не считали, за неактуальностью темы. Значит, тему «расизма» нам вообще не нужно трогать.

Потому что единственный способ начать бороться с белым расизмом в России – это для начала его сюда завезти. Вместе с неграми.

Что, собственно, - - -

http://krylov.livejournal.com/2265421.html

Прилавочки
Война на Севере
pavel_vish
Люблю вот такие развалы - чего там только нет!
Можно найти набор сверел, еще советского закала, купить настоящий рубанок, кусок листовой резины... Книжки давно забытых авторов, а иногда и из Academia советской можно раритет какой-нибудь обнаружить.
Всегда так торговали, с детства помню - на рынках старые телефоны, трофейные приемники, аккордеоны разбитые, пишущие машинки, ручные дрели и прочие мечты юного техника.






До сих пор краснею... Окончание
Война на Севере
pavel_vish
Перевод мой осложнился тем, что начался с опоздания на 3 суток – именно на это время по погоде был задержан «Воровский» в Мурманске. В последний день моего «сиденья на Коле» ко мне приехали арагубские и североморские друзья – мы славно выпили-закусили в Гудке! Настолько славно, что на гостеприимную гремихинскую землю я прибыл, накрытый темным облаком раскаяния.

Вступительная речь командира противолодочного дивизиона Василь Филиппыча Ушакова в мой адрес сильно расширила мой словарный запас в части обозначения поведения отдельных офицеров, начинающих службу на новом месте с опоздания, и добавила к раскаянию еще и осознание того, что старлея мне не видать, как своих ушей. Леша Иванов, подхвативший мое ослабевшее тело для ретрансляции на корабль, с нескрываемым удовольствием сообщил, что ему тоже третью звездочку на погоны обещали годам к 35-ти: «Ты в хорошей компании, старик! Нас, штурманов, здесь всего двое на пять ходовых кораблей – мы будем виноваты за всё!»

Так оно и случилось – из морей мы не вылезали, дело доходило до того, что нас передавали в точке с борта на борт как посылочку. Такая напряженность – дело, конечно, хорошее, навыки отрабатываются до автоматизма, молодой организм выдерживает нагрузки, приобретается определенная лихость и легкость в суждениях, докладах и действиях…

Василий Филиппович Ушаков, командир 12 противолодочного дивизиона 2 бригады кораблей охраны водного района, капитан 2 ранга, был человек необыкновенной физической мощи. Выпускник училища Фрунзе, мастер спорта по гребле, он производил на вверенный ему личный состав неизгладимое впечатление. Однажды он в приступе ярости сжал карболитовую трубку ВПСа так, что осколки брызнули из кулака – матросик, отвечавший за пропавшую 811 сеть, стоял перед ним, белее полотна. Косая сажень в плечах, ростом под 2 метра – машина для убийства непокорных лейтенантов и я с моим пределом в 9 подтягиваний и 3 подъема переворотом! А он еще и службу знал, и в моем деле разбирался весьма прилично…

Василь Филиппыч не оставлял меня своим вниманием, поставив, видимо, цель – разъяснить мне, что такие, как я, должны сгореть в топке океанского флота, не оставив следа. Возможности выжить в обстановке тотального террора я не видел, поэтому решил «делать, что должен – и будь, что будет!», о чем и сообщил Леше в редкую свободную минуту, которую мы отмечали, слив спирт из путевого компаса одного из наших СКРов.

Но что-то я, видимо, делал не так – обратная сторона моей служебной карточки заполнялась быстро.
….

Февральской ночью 1984 года СКР-126 ошвартовался в Екатерининской гавани – прямо под штабом Кольской флотилии. С раннего утра предстояла погрузка мин – минер Коля Чернов сразу же отправился на базу разбираться в этих сахарных принадлежностях, рогатого поставили дежурить по кораблю, но уже в 7 часов утра наш помощник Костя Балбеков извиняющимся тоном (мне за последние двое суток удалось поспать часа 4) попросил: «Штурман, поддежурь часов до 9, сейчас артиллерист на инструктаж сходит, а?» Продемонстрировав на физиономии отвращение к несправедливому миру я нацепил портупею и отправился принимать дежурство. Рогатый уже бил копытом: «Пашаменяпорвутдавайбыстрее!» - бросил ключи, повязку, и был таков…

На часах 7.30, покурив 5 минут, я встал на накатанную колею дежурства - окончил приборку, построил экипаж по большому сбору и начал утренний осмотр. За 5 минут до подъема флага на юте появился комдив Ушаков, поприветствовав экипаж, он занял свое место. Я, продолжая предаваться размышлениям о невзгодах и своей тяжелой судьбе, дождался сигналов точного времени и доложился: «Товарищ комдив! Время вышло!» - «Флаг поднять!» - прозвучало в ответ и мной громко отрепетовалось. В следующее мгновение я покрылся холодным потом, в голове застучал молот Тора – возле флагштока НИКОГО не было… И флага не было…

А везде был – над МПК и тральщиками 77 бригады гордо реяли сине-белые полотнища с красными звездами, серпасто-молоткастые, хорошо заметные даже в полярной ночи… А над СКР-126 ничего не реяло, только с сигнального мостика торчала удивленная физиономия проспавшего все на свете вахтенного сигнальщика. Ощущая над головой скалу, я повернулся к Васе Ушакову. «Что стоите!! Распускайте команду! Офицеров постройте!» - нашелся тот. Вольно разошедшаяся команда в удивительно короткие сроки убралась с юта.

Никогда в жизни я не чувствовал себя так плохо… Проклятые лихость и легкость, которыми я так гордился, обозначая себя повидавшим виды и все умеющим, сыграли со мной злую шутку…

Вася с трудом сдерживал себя, на смуглом обветренном лице (профиль, кстати, у него был медальный) ходили желваки: «Второй раз! Второй раз за всю мою службу на моем корабле не подняли флаг. Да понимаете ли вы, товарищ лейтенант, что значит подъем флага! Весь Военно-морской флот от Камчатки до Балтийска сейчас стоит по стойке смирно и только мы…» - Слава Богу, у меня хватило ума не напоминать ему о часовых поясах. Ушаков поведал нам о матросе Худайбердыеве, загубившем подъем флага на СКР «Барс» и вдруг спросил меня, стоявшего перед строем из 3-х человек: «Ну! Кто виноват, Вишняков, кто?!» «Я,- ответил я, не раздумывая, - я, товарищ комдив».

«Все свободны, товарищи офицеры, - тихо, абсолютно спокойно, даже бесстрастно, сказал Ушаков – Штурман, найдите себе смену, через 15 минут мы уходим в штаб флотилии на инструктаж».

Больше никогда он не вспоминал этот случай, также был придирчив и недоверчив в отношении моих рекомендаций, также не давал проходу, все время задавая мне вопросы типа: «Доложите определение коэффициента корреляции», но этот случай не вспомнил ни разу. Через пару месяцев его назначили командиром ОБНК в Анголе, а сменивший его Леонид Иваныч Ромашко сказал мне в доверительной беседе: «Паша, он думал, что ты сейчас оправдываться начнешь, на сигнальщика валить, на то, что не выспался, что заступил дежурить 20 минут назад, тут-то тебе и был бы кирдык…»

Звания старших лейтенантов мы с Лешей получили в срок. Выяснилось, что представления на нас подписал Ушаков перед своим уходом.

Такие дела.