?

Log in

No account? Create an account

Previous Entry Share Flag Next Entry
До сих пор краснею... Окончание
Война на Севере
pavel_vish
Перевод мой осложнился тем, что начался с опоздания на 3 суток – именно на это время по погоде был задержан «Воровский» в Мурманске. В последний день моего «сиденья на Коле» ко мне приехали арагубские и североморские друзья – мы славно выпили-закусили в Гудке! Настолько славно, что на гостеприимную гремихинскую землю я прибыл, накрытый темным облаком раскаяния.

Вступительная речь командира противолодочного дивизиона Василь Филиппыча Ушакова в мой адрес сильно расширила мой словарный запас в части обозначения поведения отдельных офицеров, начинающих службу на новом месте с опоздания, и добавила к раскаянию еще и осознание того, что старлея мне не видать, как своих ушей. Леша Иванов, подхвативший мое ослабевшее тело для ретрансляции на корабль, с нескрываемым удовольствием сообщил, что ему тоже третью звездочку на погоны обещали годам к 35-ти: «Ты в хорошей компании, старик! Нас, штурманов, здесь всего двое на пять ходовых кораблей – мы будем виноваты за всё!»

Так оно и случилось – из морей мы не вылезали, дело доходило до того, что нас передавали в точке с борта на борт как посылочку. Такая напряженность – дело, конечно, хорошее, навыки отрабатываются до автоматизма, молодой организм выдерживает нагрузки, приобретается определенная лихость и легкость в суждениях, докладах и действиях…

Василий Филиппович Ушаков, командир 12 противолодочного дивизиона 2 бригады кораблей охраны водного района, капитан 2 ранга, был человек необыкновенной физической мощи. Выпускник училища Фрунзе, мастер спорта по гребле, он производил на вверенный ему личный состав неизгладимое впечатление. Однажды он в приступе ярости сжал карболитовую трубку ВПСа так, что осколки брызнули из кулака – матросик, отвечавший за пропавшую 811 сеть, стоял перед ним, белее полотна. Косая сажень в плечах, ростом под 2 метра – машина для убийства непокорных лейтенантов и я с моим пределом в 9 подтягиваний и 3 подъема переворотом! А он еще и службу знал, и в моем деле разбирался весьма прилично…

Василь Филиппыч не оставлял меня своим вниманием, поставив, видимо, цель – разъяснить мне, что такие, как я, должны сгореть в топке океанского флота, не оставив следа. Возможности выжить в обстановке тотального террора я не видел, поэтому решил «делать, что должен – и будь, что будет!», о чем и сообщил Леше в редкую свободную минуту, которую мы отмечали, слив спирт из путевого компаса одного из наших СКРов.

Но что-то я, видимо, делал не так – обратная сторона моей служебной карточки заполнялась быстро.
….

Февральской ночью 1984 года СКР-126 ошвартовался в Екатерининской гавани – прямо под штабом Кольской флотилии. С раннего утра предстояла погрузка мин – минер Коля Чернов сразу же отправился на базу разбираться в этих сахарных принадлежностях, рогатого поставили дежурить по кораблю, но уже в 7 часов утра наш помощник Костя Балбеков извиняющимся тоном (мне за последние двое суток удалось поспать часа 4) попросил: «Штурман, поддежурь часов до 9, сейчас артиллерист на инструктаж сходит, а?» Продемонстрировав на физиономии отвращение к несправедливому миру я нацепил портупею и отправился принимать дежурство. Рогатый уже бил копытом: «Пашаменяпорвутдавайбыстрее!» - бросил ключи, повязку, и был таков…

На часах 7.30, покурив 5 минут, я встал на накатанную колею дежурства - окончил приборку, построил экипаж по большому сбору и начал утренний осмотр. За 5 минут до подъема флага на юте появился комдив Ушаков, поприветствовав экипаж, он занял свое место. Я, продолжая предаваться размышлениям о невзгодах и своей тяжелой судьбе, дождался сигналов точного времени и доложился: «Товарищ комдив! Время вышло!» - «Флаг поднять!» - прозвучало в ответ и мной громко отрепетовалось. В следующее мгновение я покрылся холодным потом, в голове застучал молот Тора – возле флагштока НИКОГО не было… И флага не было…

А везде был – над МПК и тральщиками 77 бригады гордо реяли сине-белые полотнища с красными звездами, серпасто-молоткастые, хорошо заметные даже в полярной ночи… А над СКР-126 ничего не реяло, только с сигнального мостика торчала удивленная физиономия проспавшего все на свете вахтенного сигнальщика. Ощущая над головой скалу, я повернулся к Васе Ушакову. «Что стоите!! Распускайте команду! Офицеров постройте!» - нашелся тот. Вольно разошедшаяся команда в удивительно короткие сроки убралась с юта.

Никогда в жизни я не чувствовал себя так плохо… Проклятые лихость и легкость, которыми я так гордился, обозначая себя повидавшим виды и все умеющим, сыграли со мной злую шутку…

Вася с трудом сдерживал себя, на смуглом обветренном лице (профиль, кстати, у него был медальный) ходили желваки: «Второй раз! Второй раз за всю мою службу на моем корабле не подняли флаг. Да понимаете ли вы, товарищ лейтенант, что значит подъем флага! Весь Военно-морской флот от Камчатки до Балтийска сейчас стоит по стойке смирно и только мы…» - Слава Богу, у меня хватило ума не напоминать ему о часовых поясах. Ушаков поведал нам о матросе Худайбердыеве, загубившем подъем флага на СКР «Барс» и вдруг спросил меня, стоявшего перед строем из 3-х человек: «Ну! Кто виноват, Вишняков, кто?!» «Я,- ответил я, не раздумывая, - я, товарищ комдив».

«Все свободны, товарищи офицеры, - тихо, абсолютно спокойно, даже бесстрастно, сказал Ушаков – Штурман, найдите себе смену, через 15 минут мы уходим в штаб флотилии на инструктаж».

Больше никогда он не вспоминал этот случай, также был придирчив и недоверчив в отношении моих рекомендаций, также не давал проходу, все время задавая мне вопросы типа: «Доложите определение коэффициента корреляции», но этот случай не вспомнил ни разу. Через пару месяцев его назначили командиром ОБНК в Анголе, а сменивший его Леонид Иваныч Ромашко сказал мне в доверительной беседе: «Паша, он думал, что ты сейчас оправдываться начнешь, на сигнальщика валить, на то, что не выспался, что заступил дежурить 20 минут назад, тут-то тебе и был бы кирдык…»

Звания старших лейтенантов мы с Лешей получили в срок. Выяснилось, что представления на нас подписал Ушаков перед своим уходом.

Такие дела.


  • 1

Перевод мой осложнился тем, что начался с опоздания на

Помнится, в 90-м, в звании лейтенанта, при переводе из Балтийска в Лиепаю, в срок сдал дела, в срок приехал, в срок представился комбригу, и тут началось...
Комбриг: Лейтенант, Вы где месяц шатались?
Я: (луплю глаза в непонятках)
Комбриг: Лейтенант, Вы совсем охренели? Под трибунал хотите?
Я: (блею, ничего не понимая) Дык, тащ тан второго ранга... сдал дела, и сразу прямо...

Ну и в таком духе некоторое время беседуем. Потом выясняется, что он решил, что я прямиком с училища к ним. А с училищ уже месяц как все лейтенанты служат. А я то, огого, я то уже целый год(и один месяц) как лейтенант. Короче, слава богу разобрались. Но у меня осталось впечатление, что какой то осадок у комбрига остался.

Re: Перевод мой осложнился тем, что начался с опоздания

Отозвался в дальнейшем осадок?

Отозвался в дальнейшем осадок?

нет. Географически это было не возможно. Наш корабль в Риге стоял, а начальство в Лиепае.

Re: Отозвался в дальнейшем осадок?

Значит, не было осадка. Такие расстояния для комбригов не помеха :))

Re: Перевод мой осложнился тем, что начался с опоздания

Помнится, в Балтийске, по прошествии чуть более двух лет службы комбатом, меня на торпедной базе пытался построить какой-то товарищ.
- Лейтенант! Чему Вас только в училище учат?
Сперва не понял, о чём это он, а потом дошло - даже те, кто выпустился годом позже, уже ходили в старлеях, т.е. лейтенантами на Балтике были только те, кто только что выпустился. И... офицеры "Ленинградского комсомольца" :)

У меня подобная история была. Тоже краснею до сих пор.
А на таких командирах, как Ушаков, флот держится.

Потом мы с ним встречались в Североморске, я был уже 2 ранга: "Как вы смогли стать старшим офицером?" Его жена была учительницей химии в 10 школе, очень любила моего сына, тот когда-то проявлял интерес к этой теме.
Он не первый, кто пророчил мне сумрачную будущность...

(Deleted comment)
Да у меня всегда служба с новым командиром-начальником начиналась с того, что я им активно не нравился. Все стремились показать мне кузькину мать, а я продолжал делать свое дело. В свое время (как правило, года через 2) репрессии стихали... Поэтому и сумрачная- не совсем темнота :))

(Deleted comment)
Спасибо. Я в Гремихе год всего отслужил, с Ромашко потом много в Североморске контактировал, Костю встречал и Денисенко тоже... Хорошие люди нас окружали, поддерживали и направляли. Куда ж сейчас-то они делись?

Спасибо! Когда читал, то первая мысль - блин, а у меня ведь то же был "косяк", правда другого плана - простили. И у моих друзей - то же бывало. Это было решето, проверка, очень трудно по молодости обойтись без "ляпа". Только вот не все смогли эту проверку пройти, как и не всех прощали и оставляли на службе. Факт.

Спасибо за внимание)) Командиры были у нас хорошие!

Отлично написано, Павел! Не могу похвастаться упущениями по службе, в отличие от собравшихся здесь неудачников, но подобное и я наблюдал. )))))))))))))))))))
Из историй с флагом припоминаю только падение флага на глазах командующего флотилией(кажется Литвинова).ДПЛ тут же отправился на губу, приговаривая:ну, хоть высплюсь)))
Из руководства соединений и объединения, в которых пришлось служить, добрым словом вспоминаю В.А. Попова(ККСФ),сочетавшего в себе огромную работоспособность, требовательность и незлобивость с отходчивостью. О других говорить не буду.
По посту: в Гремихе был на практике в 1982 году, на 671. В море не ходил, занимался корректурой карт-скучнейшая практика. Жил одинешенек в казарме, запомнились веселые мичманы, научившие пить неразбавленный спирт. Ходил в гости на Кугуар.
В 1985 году в Северодвинске увидел дежурным по бригаде штурмана лодки на которой и практиковался (Майоров, кажется), подойти не успел-заступал дежурным по камбузу, а на следующий день узнал, что он он умер, спустившись в провизионку Антея(он был ПК)-недостаток кислорода, холод, потеря сознания, смерть.
Еще запомнилась Гремиха упомянутыми пароходами и бесчинствами на переходах. В районе Териберки мы сбросили несколько спасательных кругов-ком анда подняла их на борт, даже не матерясь), а еще гуляющей с веточками берез публикой, отмахивающейся от комара.
...жизнь моя, иль ты...

… приснилась, приснилась… Спасибо, Саша.

  • 1