Война на Севере

pavel_vish


Дневник мещанина


[sticky post]Эпиграф
Война на Севере
pavel_vish
"… Не торговал мой дед блинами,
Не ваксил царских сапогов,
Не пел с придворными дьячками,
В князья не прыгал из хохлов,
И не был беглым он солдатом
Австрийских пудреных дружин;
Так мне ли быть аристократом?
Я, слава Богу, мещанин…"

Селёдочный хвостик.
Война на Севере
pavel_vish
Самая старшая моя бабушка – баба Зина, тётка моей мамы, - родилась в 1905 году. Жизнь её была долгой (умерла она почти 90-та лет) и непростой.

Очень умная, успевшая поучиться в гимназии, она, насколько я помню, читала по французски и по немецки свободно, а по-английски несколько хуже. Мои физика и математика школьные не представляли для неё никаких проблем, словесность русская – тем более. Детство её прошло под революционные лозунги, и воспоминания об участниках тех событий в городе морозовских ткачей, которых она знала сопливой шпаной, существенно повлияли на моё отношение к этим романтическим временам.

Едва не умерев с голоду в 18-м году, семья во главе с матерью Анной Петровной выехала в южную деревню – со швейной машинкой Зингер, которой и кормились. А Зина осталась с отцом – за домом следить, за храмом, молиться в нём ежедневно, теплить лампады, разжигать свечи…

20-е годы не принесли облегчения. Семья мещанская, старообрядческая – записали их в лишенцы, люстрировали, так сказать. Не поступила она ни в институт, ни в техникум. Текстильный заканчивала заочно уже в 30-е, когда Сталинская Конституция уравняла всех граждан Советского Союза в правах. Работала механиком, потом главным механиком на ткацкой фабрике в Москве. Замуж не вышла, хотя о каких-то романтических историях слухи в семье были. Очень стройная, точёные черты лица, тонкие губы, профиль с камеи – красива она была в юности и зрелости. Но и разборчива.

В начале 60-х баба Зина вернулась в Орехово и стала жить с матерью в доме. К этому времени там уже пожили многие её племянницы, в том числе, и моя мама – свою бабушку Аню, к этому времени состарившуюся, они не хотели бросать в одиночестве. Бюджет этой ячейки строился из её пенсии и их стипендий, но в нём всегда находилась статья для трат молодых девушек – помады, билеты в кино… К возвращению бабы Зины поток племянниц иссяк на время, и они зажили вдвоём – мать и старшая дочь.

Но дом не опустел – пошли внуки, каждый из нас там привечался, усаживался, кормился, расспрашивался… Мы вносили свою лепту в организацию жизни – выносили ведро с помоями, бегали за водой на колонку, за хлебом в булочную через дорогу. Иногда перепадалнам по 10 копеек – в соседней Заре мы посмотрели все детские фильмы и мультфильмы 60 – 70-х годов. Но не злоупотребляли – бюджет дома сводился непросто.

Сажали картошку, солили капусту, огурцы, помидоры – бочками. Все расходы до копейки писались в особые тетради, иногда баба Зина сидела в своей комнате за необыкновенно красивым резным письменным столом, что-то считала, писала в эти тетради… Из этих бюджетных денег и заплатили они за подведение газа и устройство водопровода. Пропала русская печь – белёная, тёплая, с лежанкой, но исчезли и походы на обледеневшую колонку, полные вёдра выплёскиваются тебе на валенки, насквозь помокнешь – уже не погуляешь во дворе, не покатаешься с горки…

Так к чему я? А к тому, что была у неё такая особенность: от селёдки - самой вкусной рыбы на свете, под маслом, с лучком кольцами, с картошечкой, - съедала она хвостик. И больше ни кусочка – всё остальное маме, сёстрам, племянницам, внукам.

И так всю жизнь – себе только хвостик. Свет неяркий, негасимый – по сю пору вижу его в каждой её фотографии, в каждой строчке, ей написанной. И почему-то часто представляю себе, как идёт она, девочка, по зимнему заснеженному Зуеву, ранним утром, пробирается в предрассветной темноте по сугробам, отворяет храм и затепляет свечи, поправляет лампады – и молится.

(no subject)
Война на Севере
pavel_vish
Тут periskop рассказал о поездке Леонида Ильича на Дальний Восток , богато проиллюстрировав пост не только фотографиями, но и интересными подробностями. В частности - именно в этой поездке Горшкову удалось подкатить к генсеку с вопросом о оплате валютой некоторой части денежного довольствия моряков при выходе на боевые службы.

А я вспомнил, как она выплачивалась, эта самая валюта. До этого момента материальный стимул к дальним походам был один - 50% морских вместо 25 (от "оклад+звание"). Но при пересечении линии "Тронхейм - Брустер". После решения Брежнева добавилась ещё одна заветная линия - "Фарвель - Брест". Именно к юго-западу от неё и начинали начисляться боны, они же "чеки Альбатроса". При заходе в иностранный порт можно было обналичить часть из них в местных шекелях.

Атлантика

Момент пересечения этих рубежей заносился в вахтенный журнал, выписка из него предъявлялась в береговую финчасть.

"Штурман! Далеко до линии?
- Ещё 10 часов, товарищ командир.
- С ума сошёл… Сутки-то уже пройдут. Давай пораньше запишем?
- Ну, как пораньше?
- Как-как… Учить вас надо…"
Подскочит к карте и начнёт туда-сюда измерителем елозить:
"Вот, смотри. У нас генеральная - 12 узлов, так?
- Так.
- А вот если посчитать на 15, то как раз сегодня и пересечём,а?
- Так топлива-то на 12 узлов рассчитано.
- Так я и не говорю, что пойдём 15. Я говорю - посчитаем. Вот и посчитайте - во сколько пересечём линию на ход 15 узлов.

- В 23.30, товарищ командир.
- Ну, вот и добро. А то - "пойдем 15", умник, тоже мне…"

В 23.30 вахтенный офицер записывал в журнал координаты точки перехода, ну, а штурману приходилось несложными подсчётами загонять график движение в прокрустово ложе плановой таблицы перехода - донесения о времени прохождения контрольных точек приходили совсем в другое ведомство Главного штаба.

На обратном пути диалоги повторялись - так и накидывали по двое суток благоприятного финансового режима, свободной экономической зоны, так сказать…

Такие дела...

Криво пошутил
Война на Севере
pavel_vish
Был сегодня на одном совещании- аккурат во время послания, освободился в районе 14.
Перезваниваю на неотвеченные вызовы, и один абонент спршивает, что, мол, не отвечал? Да вот, говорю, на совещании был. Где? - загробным голосом. В Георгиевском зале, отвечаю. Молчание…
А потом: "Вот удивляюсь, Паша, почему тебя туда позвали на Путина посмотреть, а меня не зовут?"

Ого, думаю, далеко зашло, но не удержался и брякнул: "В зеркало на себя посмотри," - в ответ отбой. Два часа потом ему перезванивал, извинялся, говорю, ну пошутил же, извини, да не был я там, пошутил...

О профессиональных инструментах
Война на Севере
pavel_vish
Штурманский инструментарий прост, но, по сравнению с инструментарием других корабельных специальностей, достаточно экзотичен. И вызывает желание полапать, приложить, пощёлкать, наколоть…

Ну, что у других… БЧ-7, БЧ-4 - паяльники, отвёртки, БЧ-5 - машиностроительный завод, да… БЧ-2, 3 - всякие приспособы для вывинчивания-завинчивания взрывателей и взведения-разведения щеколды. Скучно и цинично, даже шаровую опору на жигулях не взять этими приспособами. Динамометры. БОКА-ДУ.

А вот в штурманской… На буковых планширях, обрамляющих чуть желтоватое оргстекло стола автопрокладчика, кнопочками закреплена карта, на карте в живописном беспорядке лежат параллельная линейка, транспортир, резиночка "Кохинур".
На кронштейне нависающей над планшетом лампы, снабжённой светофильтром, развешаны колющие предметы. Измеритель штурманский - с колечком наверху, самый любимый - со стёршимся никелированным покрытием в средней части ножек, циркуль - тоже повидавший виды с 1953 года, с аккуратной мелкой насечкой на колёсиках, цанговым зажимом, не ломавшим грифель. Моя гордость – циркуль, к ножками которого были аргоном приварены удлинители, позволявшие отмахивать дистанции, померянные МР-310 – от Цыпнаволока, Териберки и Харлова одномоментно,- безо всяких ниточек и параллельных линеек. Никогда его в штурмаской не оставлял – носил с собой в футляре логарифмической линейки.
А логарифмическая линейка – о, это отдельная статья! Ещё в училище полезность этого великого изобретения помог мне осознать мой двоюродный дед, подбрасывая мне всякие задачки на «два движения движка»: «И не надо ничего записывать! Линейка всё запомнила!» Линейка у меня была немецкая, из прочного пластика с необыкновенно красивыми цифрами и шкалами, плоская и двусторонняя, безо всяких прорезей, которые были на обратной стороне отечественных образцов. Дед Павел дал мне на неё червонец – жуткие деньги по тогдашним временам! Так и ездила со мной по всем коралям и штабам…
Из прокладочного инструмента, о котором, собственно, и идёт речь, не любил я протрактор, пользовался им от силы раза четыре, но это, скорее, от специфики штурманской работы на противолодочном корабле. Был бы на тральщике – махал бы им безостановочно.
Транспортиры у меня тоже были всякие – сперва металлические, которые отдельные выдающиеся вахтенные офицеры норовили надеть на кулак на манер кастета, а потом из толстого прочного оргстекла, с чёткой и ясной прорисовкой цифр и рисок. Не успеешь оглянуться, а на нём уже командир отделения рулевых прокорябал глубоко и недвусмысленно – «ЛЕНКОМ»…
Параллельные линейки – сперва из орехового дерева, с бронзовыми перекладинками, с кожаными наклейками на внутренней стороне – чтоб не скользили во время качки, а позже они тотально заменились на прозрачные пластиковые. Тоже красивые, но звук щелчка не тот, не ламповый, да…

В-общем, всё это было необыкновенно красиво, да и сама фигура штурмана, застывшего в полумраке штурманской, задумчивого, наклонившегося над картой, держащего в руке полурастворённый измеритель, тоже чрезвычайна романтична: «Окститесь, штурман! Что вы замерли в картинной позе – спать хотите? Не надо демонстрировать мне глубокие раздумья, идите разберитесь со своим гиропостом – ваши электрики успешно заварили брагу в огнетушителях! И готовьтесь подробно разъяснить мне – доколе?!»

О кашах.
Война на Севере
pavel_vish
Ем всякие, хотя в училище как-то не особенно…
Люблю гречневую - с молоком, с маслом и с сахаром, с куриными потрошками, пережаренным лучком.
Пшённую - на молоке и с маслом, с тыквой, а если изюм добавить и всякий сухофрукт - за ушами пищит!, не гурьевская, но в первом приближении.
Манную - если без комков, то в охотку, не густую.
Рис - в любом виде, кроме запеканки, плов - особенно, наверное, потому, что редко :)
Перловку - только в рассольнике, чуть-чуть если.
Овсянка - с утра обязательно, на воде, без соли-сахара-масла.
Чего забыл?

Ну, а так-то я мясоед, не подумайте плохого...

О книге
Война на Севере
pavel_vish
IMG_3165.jpg

Николай Владимирович Манвелов «На вахте и на гауптвахте. Русский матрос от Петра Великого до Николая Второго»

Благодаря ФБ я узнал о выходе книжки от автора. Благодаря заботливому сыну мне удалось её приобрести до окончания тиражных запасов – 1500 экз.

Сразу и без обиняков – очень понравилось. Автором чрезвычайно внимательно изучен и систематизирован огромный мемуарный и архивный материал, включая беллетристику – Станюковича, Колбасьева, Новикова-Прибоя… (Честно говоря удивлён отсутствием Соболева и Лавренёва). Николаю удалось достичь замечательного симбиоза в тексте – достаточно большие цитаты не смотрятся чужеродно, а органично иллюстрируют архивные сведения и справки.

На моей памяти подобного рода замысел не был реализован столь полно и объёмно: матрос, главный двигатель флота, которому флот обязан победами, кругосветками, славой – вот главный герой книги.

Книжка – настоящий справочник. Удивлён и поражён вниманием автора к подробностям морской жизни, включая организацию семейного быта матросов, составляющим их вещевого и пищевого довольствия. Вопросы медобеспечения, религиозного окормления, бакового быта не просто разобраны по полочкам, но и проиллюстрированы кусочками воспоминаний, что превращает сухую статистику в живую жизнь.

Автор не ставил задачу отразить в книге боевой путь русского флота, но читая и постоянно соотносясь с датами побед и поражений, видишь, что изменения после Крымской войны, русско-японской войны касались не только двигателей, брони и пушек – менялась корабельная организация, выстраивались новые взаимоотношения между матросами и командным составом кораблей. И видишь их логическую связь с теперешними реалиями – не в классовом устройстве дело, не в дворянах и крестьянах, а в особом содержании корабельной службы, в особом состоянии корабля: в бушующем море, в бою, во враждебном окружении иностранного порта…

С большим интересом узнал подробности восстания на «Потёмкине». Подробный разбор обстоятельств бунта, включая пресловутых «червей в мясе» и «брезента»., поведения зачинщиков и офицеров, совершивших ошибки, которые невозможно было не совершить…

Отдельной похвалы заслуживает библиография – 113 наименований. Спасибо, Николай – теперь есть список книг и публикаций, которые можно настоятельно рекомендовать всем желающим узнать историю флота из первоисточников.

Иллюстраций немного – об этом можно только сожалеть, как и о решении издательства «Вече» напечатать книгу не на хорошей белой бумаге. Видимо, и количество иллюстраций определяется издательскими соображениями экономии на спичках. Надеюсь, что переиздания, которых эта книга безоговорочно заслуживает, будут лишены этих недостатков.

Считаю, что эта книжка должна быть в библиотеках училищ, а чтение её будущими офицерами просто обязательно, чтобы знать, «откуда что на флоте пошло».

Книга написана прекрасным языком, но читать её нелегко – настолько она насыщена сведениями, пропустить которые просто невозможно. В то же время ощущения перегруженности не возникает, просто это - хорошая книга. Почти забытое понятие в эпоху легковесных интернет-публикаций.

Многа букаф, говоря по-подонковски...
Война на Севере
pavel_vish
Оригинал взят у texconten в Многа букаф, говоря по-подонковски...
В середине восьмидесятых в совершенно глухих местах на границе китайской Гоби с монгольским Алтаем нашли золото. В огромном, больше пятисот тонн металла, месторождении. Золото было не россыпным, которое можно мыть лотками и бутарами, а коренным: растворенным в гигантском гранитном массиве. Массив торчал из склона пологого южноалтайского хребта, как врезавшийся в землю бумеранг бога и уходил в землю глубже, чем доставали буровые станки. В каждой тонне этой монолитной массы было размазано по десять грамм золота.

то самое 'многа'Collapse )

Больше всего приехавших из России специалистов потрясли две вещи. Масляные, лоснящиеся дизели на консервации - в стране, где любой бесхозный агрегат разбирают на запчасти за день. И процедура отбора проб - когда соскочившие с лошадей прокопченые и загорелые до черноты пастухи без единого лишнего движения управились с пневмобуром, аккуратно разложили керн в мешочки и заполнили сопроводительные документы. Потому что это, как в известном анекдоте, "были, сцуко, очень хорошие геологи".


Обмылки
Война на Севере
pavel_vish
Помню, был удивлён, когда в одном из рассказов Сэллинджера о гениальных радиодетях («Рыбка-бананка», «Выше стропила, плотники» и тд), которых не понимает мир, прочёл о женщине, на которой женится самый лучший среди них. В качестве некоего маркера сообщалось, что она закончила курсы по лепке кошечек и Бэмби из обмылков. Ну, вы понимаете…

А у нас в семье из обмылков не лепили. Мыло в мыльницах замыливалось до состояния тоненькой пластиночки и либо приклеивалось к новому куску, либо подсушивалось и отправлялось в швейные шкатулочки. Были такие – с подушечками для иголок, с катушками, напёрстками… В самом низу в вощёных бумажках лежали бритвы – «Нева» и «Спутник», один раз порезавшись, в следующие залазы уже соблюдаешь осторожность – заодно и нитки не запутываешь.

Нитки были разные – 40, 60… Нитки для вышивания в этих коробочках не хранили, только катушечные, для шитья на машинке или пришивания-подшивания. На мой тогдашний взгляд самыми лучшими были сороковки – пуговицы, пришитые этой ниткой невозможно было оторвать: только вырвать с куском ткани. Пришивать их меня научила бабушка Валя, раз и навсегда заложив нехитрое умение сделать ножку, чтобы ткань на петле не топорщилась. Она же научила различать иголки – с длинным ушком, с обычным, цыганскую…

Уже позже, в училище я научился подшивать подворотничок без стежков, «дырка в дырку», а штопать носки «на лампочке» я с детства обучился, глядя на маму с деревянным грибком в руках…

В училище увидел, как ребята делают «ножку» с помощью спички – удобно! Что ж бабушка-то не сказала? Наверное, не хотела, чтобы спички лишний раз в руки детские попадали.

Под кожаной лентой на внутренней стороне бескозырки-фуражки с тех пор таскал всю службу иголку и намотанные на неё две нитки - чёрную и белую. А сейчас не ношу, да и ниток тех что-то не встречаю: где сороковка, на которую можно было акулу вытянуть? Какие-то жидкие волосики, а не нитки, и ножку-то нормальную не сформируешь.

А обмылки - обмылки ровными разноцветными пластинками лежали в тех шкатулочках, наполняя их свежими запахами, отчего и нравилось мне засовывать туда нос. Использовали их бабушка и баба Зина для разметки ткани при крое – лучше любого мела, который потом не вытрешь и не выстираешь. Шили они много – и кофточки с платьями, и брюки-рубахи-юбки, перелицовывали вытершиеся воротники и рукава, перешивали куртки и пальто. Только на мех не замахивались.

Фигурки лепить… тоже мне, баловство одно.

Дополнение: Цены обмылкам не было и в училищные годы: по внутренней стороне складки клешей потрёшь, а потом снаружи через марлечку отпаришь с большим количеством воды - несминаемо!

Обсервация -39
Война на Севере
pavel_vish
Меня давно уже бесили эти чехи-богемцы с их претензиями на европейскость, которая выражалась лишь в том, что они с готовностью лизали сапоги любым бошам, княжившим в протекторате Богемия и Моравия - как бы эта земля ни называлась…

И постоянные напоминания о том, что Прага - имперский город, и эти музеи KGB, и этот Гавел, сидевший на коленочках у Гейдриха, а затем ставший эдаким чешским Сахаровым…

Как там Леонтьев про них написал? - "онемеченные славяне".

Но слушаю Влтаву Сметаны - и стыжусь своего раздражения, и этих мыслей. Какая музыка! - величайший всплеск национального самосознания, народного духа, просто символ истории этого народа, имевшего все шансы стать великим, но выбравшим не славу и гордость, а довольство и комфорт...

You are viewing pavel_vish